Красота решения

В шестом округе Парижа на улице Сен-Жермен есть дом, фасад которого спрятан за красивым цветущим садом. Имя хозяина — Пьер Динан. «Гугл» называет его зубром парфюмерии. Но не тем, что смешивает ноты туберозы с ванилью, а тем, кто придумывает для этих самых нот нарядные оболочки — флаконы.

В 1959 году он сделал свой первый шедевр — флакон для аромата Madame Rochas и перевернул мир парфюмерии. Динана, близкого друга Ив Сен Лорана и Пьера Бальмана, называют основателем профессии «дизайнер флаконов духов». За плечами 86-летнего метра — 59 лет карьеры и более тысячи работ, среди которых флаконы как для крупнейших модных домов, так и для крошечных нишевых компаний.

Как заказать у вас флакон?

Прийти ко мне в Atelier Dinan, рассказать о концепции, сообщить о названии аромата и дать мне его понюхать. И обязательно рассказать о своих пожеланиях. Я всегда долго разговариваю с клиентами, пытаюсь понять психологию их поведения и даже угадать, о чём они мечтают. Часто флакон должен стать отражением их внутреннего мира.

Долго ли придётся ждать?

Весь процесс создания флакона занимает около года. Мы выбираем материал, делаем эскизы, решаем, какого цвета будет бутылочка. Была интересная история с Пако Рабаном. В 1968 году он попросил меня сделать флакон для аромата Caladre, который хоть как-то должен быть связан с автомобильным производством. Я выбрал гальванизированный пластик, из которого тогда делали значки для машин Volkswagen. Рабан был в восторге. Бутылочное стекло я использовал для Azzaro Pour Homme. Но моё любимое сырьё — это, конечно же, обычное стекло. Ни один другой материал не может «удержать» аромат лучше.

Можете ли вы предсказать, какой аромат будет иметь успех, а какой потерпит фиаско?

Я всегда сравниванию создание нового аромата с игрой в джекпот в Лас-Вегасе. Аромат может выстрелить только в том случае, если на экране выпадут все пять «вишенок» — пять компонентов успеха: сама композиция аромата, дизайн упаковки, название, финансирование и дистрибуция. Если хотя бы что-то одно из цепи выпадает, аромат ждёт провал. Мне повезло. Я сорвал кучу джекпотов.

Есть ли у вас любимая форма флакона?

Нет. Но из всех моих творений больше всего я горжусь флаконом Opium Yves Saint Laurent. За его созданием лежит невероятная история. В 1975 году мы вместе с Кензо Такада работали над одним из его ароматов. Я придумал флакон в виде коробочки Инро — в таких самураи держали таблетки опиума и табак. Но Кензо заказ не принял. Сказал, что слишком уж это «японская» история и флакон не будет иметь успех. Так и сказал, представляете. А спустя полгода мне позвонил Ив Сен Лоран и пригласил к себе в гости в Марракеш. Он сказал, что сделал совершенно новый аромат, а вдохновлялся работами восточных художников. Название тогда он ещё не придумал, но очень хотел, чтобы в нём было слово orient, что в переводе оз- начает «восточный». Тогда я показал ему эту самую шкатулку для опиума. Он согласился не раздумывая и тут же поменял название. Будущий бестселлер получил имя Opium. С тех пор этот лакированный красный флакон стал моим любимым.

Сколько придётся выложить денег за флакон вашего авторства?

Средняя стоимость одного проекта составляет порядка $50 000. Но порой я могу её снизить, если речь идёт о лимитированной версии. Самым дорогим стал как раз Opium. Инвестиции составили $500 000. Всё потому, что пришлось разрабатывать двадцать разных форм флаконов для разных концентраций и объёмов — и всё это с подвесками и драгоценными камнями.

Как вы познакомились с Ив Сен Лораном?

В начале 60-х я много времени проводил в доме у Элен Роша. Она тогда целиком взяла на себя управление компанией мужа Rochas. Я буквально был влюблён в неё. Каждую неделю она устраивала обеды у себя в поместье на улице Barbet de Jouy в 5-м округе Парижа, где были все её друзья: дизайнеры Пьер Бальман, Пьер Карден, Кристиан Диор и в том числе Ив Сен Лоран. Там же я познакомился и с гениальным Сальвадором Дали. В то время я работал в рекламном агентстве, которое сотрудничало с такими модными домами, как Schiaparelli, Hermes, Balmain и Rochas. В 1959-м я сделал свой первый флакон. Это был аромат Madame Rochas. С этого момента, наверное, всё и закрутилось. Я стал ездить к Иву в Марокко, часто заглядывал на виллу к Бальману и проводил порой сутки напролёт в гостях у Дали в доме в Порт-Льигате.

Расскажите о своих источниках вдохновения.

Вдохновение я всегда получаю от человека, с которым работаю. А работаю я всегда — без выходных и праздников, даже в путешествиях умудряюсь заниматься делами. Постоянно замечаю мелкие детали вокруг. Довольно сильное влияние на меня возымело моё первое долгое путешествие по Азии. Я тогда был совсем юным. В должности лейтенанта я приехал в штаб-квартиру французских войск в Камбодже. Несколько раз мне удалось встретиться с королем Нородомом Сиануком. Он помог мне устроиться в школу искусств и курировать проект «Храм Анкгор-Ват» — это гигантский комплекс из храмов, посвящённых богу Вишну. Там я провёл целых два года, занимаясь раскопками и идентификацией разных археологических артефактов, скульптур.

Какими ещё флаконами, кроме Opium, вы гордитесь?

Calvin Klein аромат Obsession, Givenchy аромат Amarige. И, конечно, все ароматы Vilhelm Parfumerie — этот проект я вообще считаю одним из самых успешных в моей жизни. Дело было так: у меня есть друг, джентльмен из Швеции, с которым мы дружим уже лет сорок. Его зовут Пьер Вульф, он возглавляет парфюмерную лабораторию Robertret в Нью-Йорке. Он-то нас и познакомил с Яном Вильгельмом Альгреном, дизайнером и создателем духов, которые сейчас продаются у вас в бутике Molecule. Мы разговорились, и выяснилось, что Ян –— адепт спорта, любит играть в хоккей. И я решил сделать для него флаконы в форме шайбы с линиями по всей площади, которые символизируют скорость. И это сработало! Сначала мы заказали партию из десяти тысяч экземпляров. А теперь уже продали целый миллион. Ян — фантастическая личность. Мне оставалось только создать прекрасное дополнение для его прекрасных ароматов. Мы дружим до сих пор, он часто бывал у нас в гостях в доме на улице Сен-Женрмен и даже приезжал к нам с Даниэллой (жена Пьера Динана — Прим. ред.) в Сен-Тропе.

Расскажите про свою жену Даниэллу.

Она любовь всей моей жизни! Мы долгое время работали вместе, она была моим ассистентом. Мы влюбились друг в друга до потери памяти, и вот уже 45 лет мы вместе. Вообще я считаю, что любовь — это самое главное в жизни любого человека. Поэтому я и обожаю работать с ароматами — они помогают выразить любовь. Поэтому ароматы никогда не выйдут из моды. И именно поэтому порой уходит так много времени на их создание — их нужно «отшлифовывать», доводить до совершенства.

Вы сделали так много флаконов для парфюмерных домов по всему миру. Знакомы ли вы с русскими дизайнерами?

Я дружу с Вячеславом Зайцевым и Валентином Юдашкиным! Со Славой мы познакомились через российский офис L’Oreal. С 1990 по 2010 год я делал флаконы для его ароматов Maroussia. А с Валентином Юдашкиным я познакомился в начале девяностых — помогал ему с организацией первого показа в Париже. А сейчас мы работаем над дизайном флакона для его нового аромата, который выйдет в продажу в следующем году, но это пока секрет.

Каким ароматом вы сами пользуетесь?

У меня на полке стоит Eau Sauvage Dior, флакон для которого я сам и спроектировал. Это, кстати, был один из самых сложных и долгих проектов. Семь раз я менял цвет коробки, которая была стилизована под ореховую обивку автомобиля Rolls-Royce.

Кем из своих учеников вы гордитесь?

Я горжусь ими всеми. Сейчас почти все они работают в парфюмерной индустрии. Катрин Крунас сделала упаковку для La vie est Belle Lancome, Тьерри де Башмакофф — автор бутылочки Eau Parfumee au The Vert, Bvlgari. Сейчас мой любимый ученик — внук Жюль, мы работаем вместе над десятью проектами одновременно. Некоторые из них вы точно увидите в следующем году в бутике Molecule, куда я, возможно, и сам приеду на выставку. Но сначала мне предстоит поездка в Нью-Йорк — я буду выступать в рамках Parfum Legends Exhibition. Возможно, именно там мы с вами и встретимся.

Похожие статьи